Илья Чех: либо мы сейчас делаем рывок, либо уже поздно запрягать
Илья Чех, сооснователь научно-технологической гильдии «Рубежи науки», в беседе с главным редактором издания «Инк» затронул тему межзвёздных путешествий и вообще космического сектора.
— …потому что никто вовремя не понял и не осознал, что нужно пускать частный капитал и предпринимателей в эту сферу. Это первое. Второе — госуправление и господход к реализации космических программ сошли на нет. И самое главное — мы повелись на глобализацию: если что, все купим, нас подбросят, ну и зачем свое развивать, давайте просто зарабатывать деньги. Видим, к чему это привело.
Проекты такие есть. Первый метановый двигатель появился в России, испытан в нулевых. Но дело не пошло дальше из-за отсутствия финансирования. Сейчас команда, которая его делала, с нами будет заниматься многоразовыми ракетами. К Гильдии недавно присоединилась компания, которая ставит перед собой цель в течение следующих 10 лет разработать и начать запуски многоразовых ракет легкого класса. И наша задача – сделать всё возможное, чтобы у них получилось.
Тот же Маск понимает, куда идёт рынок, сам создаёт под него инфраструктуру и спрос — в виде интернета, ЦОДов. И навязывает миру свои сервисы и услуги, делая их конкурентными по качеству и цене. У нас, к сожалению, люди так делать не умеют.
У нас есть инвестор, который вкладывает десятки миллиардов в многоразовые ракеты. Мы с Роскосмосом договариваемся о совместном предприятии, которое, учитывая их опыт и технологии по метановым двигателям и возвращаемым ступеням, соберет команды и коллективы по многоразовым ракетам.
Но Маск говорит: «Буду через 10 лет на Луне». Если будет через 20 — все ему всё равно спасибо скажут. Потому что он по пути честно показывает и рассказывает, что пока не получается, «но зато вот это, вот это и вот это». У нас, у российских компаний, которые пытались заниматься частным космосом, нет такой открытости, как у Маска.
Если взять тот же Роскосмос, там прозрачности по проектам нет абсолютно. Но когда-нибудь будет.
Сейчас наша основная деятельность — попытка перезапуска масштабного частного космоса в России. И это, по сути, для предпринимателей открытие новой сферы. И, как всегда, на открытии возможностей больше всего.
Кто сейчас первым зайдет, тот быстрее всех научится работать с этим рынком, с космическими технологиями, сможет их, с одной стороны, применять для космических задач, а с другой — для своих коммерческих, земных. Но это история минимум на три-пять лет, только после этого времени будет виден какой-то эффект.
Образ результата — полное открытие контура Роскосмоса в контексте передачи знаний, опыта, технологий и заказов частным компаниям. Мы сейчас с некоторыми ребятами точечно берем у Роскосмоса заказы на проекты, которые в рамках нацпроекта уже законтрактованы, то есть под них уже есть ресурсы. Это не венчур, а классический госзаказ по конкретной технологии.
Прорыв возможен только с помощью частных инвестиций, частных компаний, которые готовы свои технологии применить для космической индустрии.
Если говорить про научный космос, мне интересно вообще его забрать под себя, под свои компании, и заниматься разработкой телескопов и оборудования под эту историю. Это необходимо для моей основной задачи.
Моя глобальная задача в СНГ — возродить былую славу фундаментальных исследований, фундаментальной науки. Это невозможно без сильной промышленности. В СССР за два года пилили целый лунный модуль, а сейчас за 20 лет не могут его построить.
Задача — вернуться к тем срокам, но с применением современных технологий и частного сектора: посмотреть, что интересного есть в закромах Роскосмоса, и реализовать эти технологии, в том числе для решения рыночных задач здесь и сейчас, на Земле.
Это всё, что связано с популяризацией науки, развитием кадров: от школьников, чтобы дети и взрослые интересовались космосом и приходили к нам в гильдию с идеями, до инвесторов, которые готовы внести свой вклад в общее дело. Если этим не заниматься, через 15–20 лет у нас просто не будет поколения, которое захочет лететь в космос. Здесь одно без другого и без третьего не работает.
Чтобы заниматься фундаментальной наукой, нужна сильная инженерная производственная база в России. Мы начали копать и поняли, что у нас на всю страну в общей сложности астрофизиков человек 60. Отлично. Где взять критическую массу умов, из которых появятся новые Эйнштейны? Таких студентов должны быть тысячи, чтобы из них 5–10 реально чего-то достигли. Чтобы этого добиться, нужно работать с кадрами, воспитывать поколения.
Чтобы сейчас заниматься фундаменталкой, нужны оборудование, материалы, сенсорика, которых нет в России и которые сейчас попробуй привези. Это нам ограничивает пул проектов и технологий.
Но спектр задач настолько широк, что все равно есть чем заниматься, несмотря на политическую и экономическую обстановку. Все остальное, для чего нужно подружиться с американцами и вместе что-то запустить, можно отложить на несколько лет.
Сейчас у мира как будто нет цели, нет идеи, за которой все идут, и нет образа будущего. И единственная глобальная идея, которая способна объединить человечество — серьезное освоение дальнего космоса, а не просто полёты на Луну. И ключ к этим достижениям — глобальные фундаментальные проекты.
На наш век мы точно прогнозируем новую энергетику в виде коммерческого и полноценного использования термоядерного синтеза. Мы к этому точно придём. Ещё придём к освоению колоний на Марсе, появлению полётов к поясу астероидов. Термоядерный синтез откроет дорогу.
Необходимо помогать, инвестировать в научную пропаганду и в то, чтобы дети, школьники, студенты стремились именно в научно-технологические направления: учёные, инженеры, предприниматели. Как это сделать — понятия не имею. Я просто понимаю, что если этого не сделать, то можно вообще ничем не заниматься. Поэтому будем разбираться по ходу.
Я точно делаю ставку на игровую индустрию. Один из больших проектов в гильдии — игровая экосистема. Мы видим, что мое поколение и поколение постарше росло на научной фантастике. Многие советские достижения основаны на людях, которых воспитывала фантастика. Сейчас культура чтения сложной фантастики уходит.
Но игровая сфера была, есть и будет. Люди всегда делают три вещи: едят, болеют и играют. Наша задача — пересобрать формат научной фантастики и переложить его на игры. Сделать так, чтобы значимая часть игр в мире и в России была связана с наукой и технологиями. Не только про космос.
Ты удивишься, сколько ребят, с кем мы общаемся последний год, хотят заниматься наукой. Но всем хочется кушать. Сейчас, к сожалению, есть четкая ассоциация: наука равно бедность.
Это можно изменить только сменой вектора госполитики: поддерживаем науку, поддерживаем фундаментальные исследования, на их базе создаем технологии, передаем знания и опыт предпринимателям и просим их все это коммерциализировать.