Академик Лев Зелёный: началась вторая лунная гонка
Академик РАН, профессор, научный руководитель Института космических исследований РАН и первого этапа российской лунной программы Лев Зелёный рассказал «Коммерсанту», как Россия конкурирует с другими космическими державами, что происходит с научными разработками, насколько реалистична национальная космическая программа и почему Россия сосредоточена на освоении Луны.
Сейчас начинается вторая лунная гонка, сказал академик. Кто будет первым — неизвестно. А для престижа государства это крайне важно. Американская программа постоянно сдвигается — из-за внутренних конфликтов, политических решений, смены приоритетов.
Китайцы работают тихо. У них очень серьёзные планы по пилотируемой программе. Они действительно мало говорят и много делают.
Сейчас сложились два крупных альянса по исследованию Луны. Первый — программа «Артемида». Туда входит около 40 стран. Есть Индия, Турция и другие государства. Россию приглашали в проект американской лунной орбитальной станции Lunar Gateway, но условия участия показались не очень интересными, и руководство «Роскосмоса» тогда отказалось. Сейчас проект закрыли.
Второй альянс начинался как китайско-российская инициатива — Международная научная лунная станция (МНЛС). Потом было объявлено, что проект МНЛС открыт для всех стран. Мы подписали соглашение с Китаем, и к нему стали присоединяться другие страны: Казахстан, Белоруссия и другие. Сейчас их около 14–15. В основном это развивающиеся страны. Всем интересно быть «при Луне» — это престижно и политически важно. В итоге формируется новое соперничество между двумя альянсами. Один возглавляет Китай, где Россия играет заметную роль. Другой — США.
Луной сейчас всерьёз заинтересовался бизнес. Зарубежные компании уже получают лицензии на добычу ресурсов на Луне. В ноябре в Вене, на площадке Комитета ООН по мирному использованию космоса, состоялась встреча бизнесменов с представителями международных структур, которые отвечают за лунную повестку. Россия там представлена не была. Это говорит о том, что наш бизнес пока довольно близорукий — инвестиции в отдалённое будущее ему даются тяжело. То, что Луна начинает рассматриваться не только как научный объект, но и как объект для вложения денег — это очень важно. Потому что процесс уже пошёл. Лицензии выдаются. Луну начинают делить — хотим мы этого или нет.
Ресурсов на Луне достаточно много. Прежде всего — редкоземельные элементы. Их уже сейчас не хватает электронной промышленности. У Китая здесь почти монополия. Это исчерпаемый ресурс на Земле. А на Луне он есть — с момента её образования и за счёт непрерывно продолжающейся астероидной бомбардировки её поверхности.
Часть кратеров образована железоникелевыми астероидами. В них — платина, редкие металлы, фактически «металлическая часть таблицы Менделеева».
Водяной лёд есть на полюсах Луны, прежде всего на южном. Китай уже нацелил туда свои экспедиции, и одна из наших посадочных экспедиций тоже направится в этот район. Сейчас доказано: это действительно вода. Ее обнаруживают с помощью нейтронных измерений.
Мы сформулировали программу лунных исследований ещё в 2011 году. Но начали её только в 2023-м — на миссии «Луна-25», которая, к сожалению, разбилась. Это, конечно, была большая трагедия для всех. Но лунная программа продолжается. В центре программы на ближайшие годы дальнейшие посадочные миссии. «Луну-27» решили делать в двух одинаковых экземплярах. Один полетит на северный полюс, другой — на южный.
Лет 15–20 назад гелий-3 стали преподносить как волшебный источник энергии. Мол, «одно ведро» заменит все электростанции. Это делалось из лучших побуждений, но в итоге идею дискредитировали. Для термоядерной реакции с гелием-3 нужна температура почти 1 млрд градусов. Специалисты только сейчас (после 60 лет попыток) добираются до температур в 100 млн градусов, необходимых для реакции в дейтерий-тритиевой плазме. Столь горячая плазма очень капризная, «своевольная» среда, подверженная множеству неустойчивостей, и её удержание магнитным полем сопряжено с очень серьёзными проблемами. Поэтому говорить об установках, где проведение реакции требует миллиардных температур, мне кажется несерьёзным.
Идея использовать Луну как стартовую площадку для космических полётов — здравая. Если мы научимся добывать воду, получать из неё кислород и водород, Луна станет естественной базой для дальних полётов. Это касается и автоматических, и пилотируемых миссий.
Следующая экспедиция «Луна-26» будет орбитальной. Её задачи — высокодетальная съемка лунной поверхности, радиолокация внутренних областей Луны, исследования гравитационных и магнитных аномалий и взаимодействия Луны с солнечным ветром, окололунных плазменных взаимодействий. Пока сотрудничество касается автоматических аппаратов. Китай готовит свою пилотируемую программу, но степень нашего участия в ней пока неясна.
Присутствие человека на Луне, конечно, политически и эмоционально важно. Но с точки зрения техники и экономики — это крайне дорого. Человека нужно кормить, обеспечивать его жизнедеятельность. Это огромные ресурсы. Робот может делать почти то же самое — с гораздо меньшими затратами. Поэтому я почти уверен, что в будущем освоении Луны доминирующую роль будет играть робототехника.
Наша изоляция началась раньше специальной военной операции. Ситуация ухудшалась постепенно. У нас была интересная российско-американская программа по Венере. Мы очень далеко продвинулись. Это должна была быть российская миссия с американским участием. Она распалась ещё до 2022 года — по другим причинам. Большой трагедией для нас, да, думаю, и для европейских учёных, стала в 2022 году отмена ЕКА нашей совместной экспедиции на Марс — «Экзомарс-2022».
Сотрудничество с Америкой сейчас сильно ограничено. Интересно, что ещё в начале 1960-х годов, в разгар холодной войны, Джон Кеннеди предлагал Н.С. Хрущёву совместную лунную программу. Он говорил, что космос — достояние человечества. Тогда к этому отнеслись осторожно. Потом Кеннеди погиб, Хрущёва сняли — и идея ушла, хотя в архивах РАН сохранилось даже письмо Вернера фон Брауна с просьбой предоставить советские данные по Луне.
Руководство РАН, ее президент, академик Г. Я. Красников приложили много усилий, чтобы в национальном проекте «Космос» на 2026–2036 годы федеральный проект «Космическая наука» (куда составной частью входит «Лунная программа».— «Ъ») занял достойное место. На следующие десять лет планируется четыре-пять экспедиций: орбитальные, посадочные, робототехнические. В проекте «Космическая наука» предусмотрены, кроме лунных, обширные астрофизические исследования, продолжение изучения солнечно-земных связей, медико-биологические проекты и, что лично для меня особенно важно, комплексная экспедиция к Венере — проект «Венера-Д».