Борис Глазков: «Очень не хочется «ударить в штангу»
В ходе сессии «Космотехника» на инфраструктурном конгрессе «Развивай.РФ», состоявшегося 12 декабря сего года, выступил заместитель генерального директора по стратегическому развитию Роскосмоса Борис Глазков. Он обрисовал нынешнее соотношение государственного и частного участия в ракетно-космической отрасли. Он предрёк, что космическая деятельность у нас в стране ещё достаточно долго будет оставаться бюджетной сферой, и противопоставил её состояние дел за рубежом, где доля частных инвестиций в космос составляет 7-10 процентов от общего объёма. Всё остальное – это тоже государственный бюджет.
– В нынешнем Роскосмосе, – сказал, в частности, чиновник, – не сложно произвести хорошее впечатление на частников, частные компании, частных инвесторов. Раньше с ними вообще никто не разговаривал, а теперь появились люди, которые разговаривают – уже хорошо! Проблема, которую мы пытаемся решить в Роскосмосе, – совершенно другого масштаба. Тут не просто надо нравиться, тут и сделать надо очень много.
Казалось бы, невпечатляющая цифра 7-10%? Эти цифры не то, чтобы растут в последнее время. Но эти инвестиции есть. Они есть за рубежом. У нас их нет.
У нас в стране к частной космонавтике, к участию частного бизнеса в космической деятельности подходы тоже были. Все они в силу разных причин оказались неуспешными. И вот мы начинаем очередной крестовый поход за частный бизнес в космосе. В российском. И мне, человеку, который волею судеб оказался на острие этого похода, очень не хочется «ударить в штангу». И если мы будем делать какие-то изменения на рынке, какие-то сделки, о хотелось бы «семь раз отмерить, один раз отрезать». Это наш третий в России заход на частную космонавтику. Если уж с третьего раза не получится – пиши пропало. Казалось бы, эти десять процентов – не очень много, но у нас-то в стране это даже не десять, а около нуля. За исключением некоторых отдельных компаний. Которые тоже недавно появились.
И эти десять процентов создают очень много. Они создают человеческий капитал – другого качества, не такой, как в оборонном секторе, а у нас космонавтика – в основном, оборонный сектор. Они создают технологии и делают это быстро.
Да, если смотреть по цифрам – десять процентов. Но это другого качества десять процентов. Вот это важно.
Борис Глазков говорил также о смене парадигмы создания спутниковых группировок, о том, что объединённая группировка Российской Федерации должна состоять как из государственных, так и из частных аппаратов. группировка спутников наблюдения за Землёй, и это не просто дань моде – а необходимость.
– Сейчас в головах у многих в правительстве заложено: аппарат космический – значит, Роскосмос, – сказал далее зам. гендиректора Роскосмоса. – Эта смысловая связка – устоявшаяся за десятилетия, и её разрушить тяжело. Да не только там государственные аппараты есть и должны быть!
Другой пример: говоришь с человеком про ракетно-космическую отрасль. Многие уже понимают: вот у нас есть предприятия Роскосмоса – 77, мы консолидируем – вот это ракетно-космическая отрасль. А частные компании – они какие-то не космические. Общаешься с человеком и понимаешь, насколько по-другому у него работают извилины. Когда я говорю: ракетно-космическая отрасль – для меня это все, кто занимается космической деятельностью. Там – на тебя смотрят круглыми глазами…
Самая страшная сила, которая есть в мире – это инерция. Только это инерция человеческого мышления. Как у людей пропилены извилины за годы, так они и рассуждают. И пока мы кадровый состав Роскосмоса не освежим на предприятиях, у нас так и будет: ракетно-космическая отрасль – это мы…
Нацпроект у нас – про это. Мы решили чётко сказать: у нас группировка будет объединённая. Безусловно, она должна планироваться – и орбитальное построение её, и требования к аппаратам, всё должно быть скоординировано, но государство не должно само строить все подряд аппараты. И цели мы перед собой поставили в национальном проекте – не по количеству космических аппаратов. У нас есть такой документ: «Единый план достижения национальных целей России». Там каждый орган власти даёт свои предложения – какие цели он поставит, какие показатели. До недавнего времени у нас был целевой показатель: размер орбитальной группировки России. Сколько спутников? Чем больше, тем лучше. Сколько железа туда заплюнул, на орбиту – тем лучше. Какой от них толк – не понятно, но их должно быть много.
У каждого – сотовый телефон, многие пользуются. Вас волнует, сколько базовых станций на крышах стоит в Москве? Вас волнует качество связи. Так почему нас должно волновать, сколько спутников там летает.
Мы стали этот подход менять. Поменяли единый план достижения национальных целей. Меняем сейчас ключевые показатели эффективности в госкорпорации. Мы везде встраиваем показатели нацпроекта. Мы говорим: да не количество аппаратов, а эффективность съёмки. И количество площади, которое с заданной оперативной точностью можно отснять. Не количество антенн, а совокупная пропускная способность орбитальной группировки. Не количество спутников ГЛОНАСС в плоскостях, а точность навигационного сигнала – вот что экономике нужно здесь, на земле.
Мы, конечно, должны будем ставить перед собой большие цели – и про Луну говорить, и про Марс. Но наш взгляд на космическую деятельность такой: самое главное, что в ближайшее десятилетие космическая деятельность должна сделать, это: новые технологии, другие люди – с точки зрения инженерного, кадрового потенциала, новые продукты, доступный сервис с орбиты на землю. Человечество устремлено в космос – какие картинки, барельефы не посмотришь, все туда смотрят, наверх. Но надо помнить, что космическая деятельность на практике даёт отдачу здесь, на земле. И каждый рубль, который государством вложен туда, должен вернуться здесь.